nedogurok (nedogurok) wrote,
nedogurok
nedogurok

Category:

Мозготраханье. Сonjunction fallacy. Часть 1.

Давным-давно Дэниел Канеман со товарищи провел один эксперимент, где участникам дали описание некой женщины по имени Линда , которая была не замужем, уверенная в себе, очень умная, 31 год. Ее специальность была философия, и в студенческие годы она сильно интересовалась вопросами дискриминации и социального равенства, а также участвовала в антивоенных демонстрациях.

А потом участникам дали списочек из определенных вариантов и попросили ранжировать в порядке вероятности.

Варианты:

1 Линда - учитель в начальной школе.
2 Линда работает в книжном магазине и ходит на йогу.
3 Линда активист феминистского движения.
4 Линда социальный работник в психиатрии.
5 Линда - кассир в банке
6 Линда продает страховки
7 Линда - кассир в банке и феминистка.



Если прикинуть навскидку, то описание Линды хорошо согласуется с номером 3 и неплохо с номером 2.
И очень плохо согласуется с номерами 5 и 6.

Если задаться вопросом, на кого больше похожа Линда - на кассира в банке или на кассира и феминистку, все соглашаются, что конечно, на кассира-феминистку. Стереотипный кассир не является феминистской активисткой, и, добавление этой детали делает историю более правдоподобной.

Фишечка данного эксперимента заключалась в том, что между двумя вариантами из списка существовала логическая связь: кассир-феминистка все равно является кассиром. В рамках диаграммы Венна кассиры включают себя и кассиров-феминисток. Поэтому вероятность того, что Линда - кассир должна быть выше, чем вероятность того, что Линда - кассир-феминистка.

Если добавить больше деталей в описание, это делает вероятность сценария НИЖЕ, чем вероятность более общего варианта. И у нас возникает маленький, но симпатичный конфликт между интуицией репрезентативности и логикой вероятности.

Сначала народу давали список, где присутствовал только один вариант про кассира: либо просто кассир, либо кассир-феминистка. Народ оценил вероятность сценария, где Линда была кассиром-феминисткой выше. Тогда эти два сценария добавили в список вместе: "Линда - кассир" под номером 5 и "Линда - кассир-феминистка" под номером 7.

Ученые ожидали, что респонденты сразу увидят неувязочку, но ни фига. Люди все так же оценивали вероятность того, что Линда является кассиром-феминисткой выше, чем если бы она являлась просто кассиром. То есть, наша система 2, ответственная за осознанное мышление и логику, не работала. Тогда в качестве подопытных взяли студентов-статистиков, которые по идее должны были просечь фишечку. Ан нет, 85% оных тоже дали неправильный ответ.

Тогда исследователи пошл на крайние меры: они упростили вопрос до крайности, который теперь звучал так:

Какой вариант более вероятен?

1 Линда - кассир в банке
2 Линда - кассир в банке и феминистка.

Казалось бы, ежу понятно, что кассиры в банках включают в себя всех кассиров в банке, в том числе и феминисток. Но 85-90% студентов все равно отвечали неправильно.

Отсюда появилась понятие conjunction fallacy, ошибка, которую люди совершают, когда они считают вероятность двух сценариев более высокой (в данном случае, быть и кассиром, и феминисткой), чем вероятность одного (быть просто кассиром).

Эта ошибка остается привлекательной, даже когда человек понимает, что происходит. Натуралист Стивен Джей Гулд так описал свою внутреннюю борьбу: "Маленький человечек в моей голове продолжает подпрыгивать и кричать на меня: "Но она не может быть просто кассиром, прочитай ее описание." "Маленький человечек" это система 1, наше интуитивное и ассоциативное мышление.

Только в одной группе студентов-респондентов 64% дали правильный ответ в вопросе из двух вариантов. Когда им давали вопрос из 7 начальных вариантов, количество правильных ответов падало до 15%. В более длинном списке варианты про кассиров были разделены вариантом про страховку, и респонденты оценивали каждый вариант независимо. В короткой версии варианты были рядом, что требовало прямого сравнения, и наиболее подготовленные студенты избегали ошибки.

Вобщем, оценка респондентами сценария Линды напрямую зависела от сходства со стереотипами (репрезентабельности). Сходство или репрезентабельность, в данном случае, происходит от группы близких простых оценок, которые генерируются мозгом вместе. Наиболее репрезентабельные варианты объединяются с описанием личности и формируют правдоподобные истории. Наиболее связные сценарии не обязательно самые вероятные, но они правдоподобные. Понятия правдоподобности, вероятности и связности легко путаются в головах у неосторожных товарищей.

Эта фича сильно влияет на прогнозирование. Провели еще один эксперимент. Одной группу попросили оценить насколько вероятен такой сценарий: В Америке где-то случится большое наводнение, в котором утонут более 1000 людей." Вторую - такой сценарий: " В следующем году где-то в Калифорнии случится землетрясение, которое вызовет наводнение, в котором утонут более 1000 людей." Второй сценарий оценили как более вероятный. Второй сценарий звучит более правдоподобно, хотя оно менее вероятно, чем первое. Вобщем, народ оценивал более развернутые сценарии со множеством деталей как более вероятные, что противоречит логике. В этом заключается засада для прогностиков, ибо добавление деталей уменьшает вероятность явления, но заставляет его выглядеть более правдоподобным.

Один из выводов такой: если вам рассказать какой-нибудь правдоподобную историю со множеством деталей, то вы, скорее всего, в нее поверите больше, чем в более вероятный с точки зрения логики сценарий.

Продолжение в следующем посте.

Tags: society, мозготраханье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments